За обновление ЖКХ и энергосетей заплатит население помимо высоких тарифов

Пока власти говорят о «износе сетей» и «недостатке средств», из системы ЖКХ каждый год исчезают сотни миллиардов рублей. Теперь эти потери планируют закрыть не за счёт виновных, а за счёт обычных граждан, уже страдающих от налогов и высоких цен.

В России начинается новая кампания под благовидным предлогом «модернизации коммунальной инфраструктуры». Суть её в том, чтобы снять ограничения на рост тарифов и заставить людей напрямую оплачивать обновление сетей, котельных и очистных сооружений. Однако о том, куда уходили деньги, собранные ранее, не принято говорить.

Кто предложил снять «потолок» тарифов

Инициативу отменить предельные индексы роста коммунальных платежей выдвинул председатель совета директоров Группы «Полипластик» Лев Гориловский.

«Полипластик» — крупнейший производитель трубопроводных систем в России и ЕАЭС. Это значит, что компания напрямую вовлечена в рынок, который получит значительные заказы при обновлении коммунальных сетей.

Логика Гориловского проста: действующие ограничения мешают коммунальным предприятиям собирать достаточно средств для восстановления инфраструктуры. Тарифы, по прогнозам Минэкономразвития, будут расти, но трубы изнашиваются быстрее, чем их успевают заменять. Замена сетей происходит всего на 1% в год, а износ нарастает.

Вывод, который предлагают: привлекать деньги жителей и частных инвесторов под «гарантированную доходность» для обновления котельных и сетей. Возврат этих средств предполагается заложить в новую тарифную модель — без жёстких административных лимитов.

Проще говоря: снять потолок, пустить в систему деньги населения и частников, а гарантией возврата сделать тот же тариф, который платит народ.

Что остаётся за кадром

В этой схеме есть один вопрос, который обходит стороной: почему при постоянном росте тарифов инфраструктура продолжает разрушаться?

Ответ на него неудобен для инициаторов «модернизации».

По данным Счётной палаты, к концу 2024 года накопленный износ сетей составит 75%, а объектов водоснабжения — 66,9%. Около 20% основных фондов водоснабжения полностью изношены. Ежегодная замена водопроводных сетей — лишь 0,9–1,1% при скорости старения около 3%.

Но дело не только в износе. По словам Константина Крохина, председателя совета Союза жилищно-коммунальных предприятий России, в теплоснабжении от 30% до 50% платежей уходят на технологические потери и воровство. Федеральная антимонопольная служба за год выявила более 50 миллиардов рублей незаконных сборов, в то время как экспертные оценки реальных потерь достигают 500 миллиардов рублей.

Крохин отмечает: эти деньги «либо используются не по назначению, либо теряются в сетях, либо расхищаются чиновниками». И добавляет: «Это только верхушка айсберга».

При этом до 2030 года действует запрет на проверки, а граждане и эксперты практически не могут довести расследование до конца. Потребитель коммунальных услуг в России по сути лишён прав.

Это не нехватка денег. Это их исчезновение

Когда говорят о «нехватке средств на модернизацию», нужно понимать: речь идёт не о бедной системе, нуждающейся в поддержке. Речь о дырявом ведре, которое просят заполнить до краёв.

Если из системы ЖКХ ежегодно исчезает около 500 миллиардов рублей, любые дополнительные средства — от жителей или инвесторов — окажутся в той же воронке. Повышение тарифов не решает проблему, а лишь увеличивает объём денег, которые можно украсть или растворить в «потерях».

Запрет на проверки до 2030 года означает, что эта воронка в обозримом будущем не закроется. А значит, любые разговоры о «прозрачной тарифной модели» — это просто слова.

Энергетика: тот же сценарий

Параллельно с инициативой по ЖКХ разворачивается ещё одна линия — в электроэнергетике.

Минэнерго доработало законопроект «О содействии инфраструктурному развитию». Предполагается создание «Росэнергопроект» как института развития в энергетике. Один из ключевых механизмов — плата потребителей за «услугу по развитию единой национальной электрической сети», то есть дополнительные сборы с граждан на строительство магистральных линий «Россети».

По оценкам Минэнерго, до 2042 года необходимо построить 88,5 ГВт новой генерации и огромную сетевую инфраструктуру. Потребности в инвестициях — более 40 трлн рублей. Если сохранится текущая модель, средний тариф на электроэнергию удвоится: с 6,4 до 12,8 рубля за кВт·ч.

Чиновники утверждают, что нужно «оптимизировать хотя бы 30%». И тут же предлагают: часть — из налогов (то есть из денег налогоплательщиков), часть — из дивидендов госкомпаний, часть — новым обязательным взносом с потребителей.

Один и тот же приём: сначала объявить о критическом состоянии инфраструктуры, затем озвучить астрономические суммы, а в конце — переложить оплату на население. При этом вопросы эффективности и коррупции в самой системе остаются за пределами обсуждения.

Что происходит на самом деле: монополия жалуется и богатеет одновременно

Прямые договоры между жителями и ресурсоснабжающими организациями стали реальностью. Это снимает старую отговорку о том, что деньги «застревают» у посредников. Но если платежи идут напрямую к монополистам, а сети по-прежнему ветшают, вопрос становится ещё жёстче: куда уходят деньги, собранные с населения?

Ответ на этот вопрос практически невозможно получить. Ресурсоснабжающие организации — это естественные монополии, и их тарифы формируются по принципу «затраты плюс». Чем выше затраты, тем выше тариф. Чем выше тариф, тем больше выручка. Это создаёт извращённый стимул: монополисту выгодно быть «бедным» на бумаге и богатым в реальности.

Жалобы на бедность и миллиарды в кармане

Энергетики рисуют картину сплошной нужды. Денег нет, тарифы не покрывают расходы, инвестпрограммы не выполняются, оборудование изношено. Но стоит взглянуть на отчётность, и ситуация меняется.

ФАС регулярно устанавливает «норму доходности инвестированного капитала» в теплоснабжении. На 2026 год она составляет 13,89%. Это не просто цифра — это гарантированная доходность, которая закладывается в тариф. Иными словами, монополист по определению получает прибыль, заложенную регулятором. Жалобы на «убыточность» при такой норме — это либо следствие раздутых расходов, либо результат того, что часть выручки уходит мимо официальных статей.

Конкретный пример: ТГК-1 (входит в «Газпром энергохолдинг») за 2025 год показала рост чистой прибыли в 1,77 раза — до 1,54 млрд рублей. При этом операционная прибыль упала на 26,5%, а расходы на ремонт возросли на 31,4%. Компания шесть лет подряд не выплачивала дивиденды, ссылаясь на приоритет обслуживания долга. Но чей это долг и на что он был взят? Вопрос остаётся открытым.

Более показателен пример из Ульяновска. Местное предприятие «УльГЭС» судится с региональным Агентством по регулированию цен и тарифов. Суть конфликта: регулятор посчитал, что в тариф были включены «лишние» расходы и исключил их. Энергетики настаивают, что эти деньги нужны на ремонт, оборудование и зарплаты. Итог спора неизвестен, но сама его суть показательна: монополист готов судиться за право получить больше денег с населения, но не готов объяснить, куда ушли уже полученные.

Непрозрачность как система

Формально ресурсоснабжающие организации обязаны вести раздельный учёт доходов и расходов по видам деятельности. Существуют специальные статистические формы — 22-ЖКХ (ресурсы), где должны отражаться доходы, расходы, инвестиционные программы. Однако эти данные не публикуются в открытом доступе в удобоваримом виде. Они существуют для контролирующих органов, а не для потребителей.

Генпрокурор Игорь Краснов в марте 2025 года указывал, что проверки показали, что более 7 миллиардов рублей, собранных с населения, не были израсходованы на установленные цели. Это только то, что удалось выявить. А сколько не удалось — учитывая, что проверки ресурсоснабжающих организаций не носят тотального характера?

Депутаты Госдумы в сентябре 2025 года предложили размещать в квитанциях QR-коды с отчётами о том, куда ушли деньги. Это предложение не принято. Монополии не заинтересованы в прозрачности — она разрушает возможность ссылаться на «объективные трудности».

Механизм, который невозможно проверить

Тариф формируется на основе заявленных монополистом затрат. Регулятор их проверяет, но эта проверка заведомо неполная: невозможно оценить реальную эффективность работы сетей, уровень потерь, обоснованность закупок. Монополист всегда знает о своих активах больше, чем регулятор. Это классическая проблема асимметрии информации, и в российском ЖКХ она не решена.

Более того, заявленные «расходы на ремонт» и «инвестиционные программы» — это статьи, которые легко раздуть. Можно закупить трубы по завышенным ценам у аффилированного поставщика, провести «ремонт», который на деле не изменил ничего, или нанять подрядчика, который вернёт часть денег наличными. Проверить всё это без доступа к первичной документации и независимого аудита невозможно. А монополист, конечно, не заинтересован ни в том, ни в другом.

Не «нехватка денег», а «нехватка контроля»

Инфраструктура изношена — это факт. Но между фактом износа и выводом «надо снять тарифные ограничения» лежит пропасть. Если монополист не может объяснить, куда ушли уже собранные деньги, нет оснований давать ему ещё.

Жалобы на бедность со стороны владельцев энергокомпаний, чьи активы растут, а прибыль остаётся положительной, — это не сигнал о катастрофе. Это сигнал о том, что система устроена так, чтобы извлекать прибыль из износа. Чем хуже трубы, тем убедительнее можно требовать повышения тарифа. Чем выше тариф, тем больше денег проходит через руки, которые не обязаны отчитываться перед теми, кто эти деньги платит.

Пока монополии не станут по-настоящему прозрачными — с публичной отчётностью и независимым аудитом — любые разговоры о «модернизации за счёт населения» останутся лишь попыткой переложить ответственность за чужую неэффективность на тех, кто и так платит по счетам.

Именно этот поток, а не «нехватка тарифов», является главным препятствием для модернизации. Но обсуждать это вслух невыгодно тем, кто предлагает снять тарифный потолок.

Показательно, что альтернативные предложения, такие как вывод ЖКХ из-под управления Минстроя и передача надзора на другой уровень, почти не звучат. Зато инициатива о снятии ограничений тарифов и привлечении частных инвестиций под «гарантированную доходность» активно продвигается.

Выбор тем для обсуждения — это тоже политика. Когда в центре дискуссии оказываются «эффективность» и «рынок», из неё исчезают посредники, управляющие компании и местные монополии, которые и являются главными выгодоприобретателями нынешней системы.

Кто заплатит и кто получит

В предложении Гориловского есть фраза, которую стоит внимательно изучить: жителей и частных инвесторов предлагают привлекать, обеспечивая им гарантированную доходность.

Кто эти «частные инвесторы»? В схеме, где производитель труб предлагает снять тарифные ограничения, ответ очевиден. Когда потолок тарифов уберут, платежи населения перестанут сдерживаться административно, а заказы на замену сетей пойдут к тем, кто — по чистой случайности — участвовал в разработке инициативы. Гарантированную доходность обеспечат всё те же счета граждан.

При этом те, кто действительно разворовывает систему, не понесут никаких потерь. Наоборот: чем выше тариф, тем легче списать на «объективные расходы» воровство и неэффективность. Рост тарифа делает неэффективность устойчивой.

Черная дыра

Инфраструктура ЖКХ и энергетики действительно изношена. Аварии на теплотрассах, прорывы труб, отключения зимой — это реальность, а не выдумка. Но за техническим языком «износа» скрывается простой политический факт: система, которая годами перекачивает народные деньги в частные карманы, теперь требует, чтобы обманутые заплатили ещё раз — за её собственные провалы.

Отмена тарифного потолка — это не техническое решение. Это политический выбор: кто платит и кто получает. В этом выборе единственным плательщиком назначен обычный человек — тот, кого уже раздавили налогами, ценами и тарифами. А настоящие получатели остаются в тени — под вывесками «рыночных механизмов» и «частных инвестиций».

Про 500 миллиардов рублей, которые ежегодно исчезают в ЖКХ, никто не спрашивает. Запрет на проверки не отменяют. Теневые потоки управляющих компаний не трогают. Обсуждают только одно: как заставить людей заплатить ещё больше.

Это не модернизация. Это перекладывание счёта за модернизацию на тех, кто и сегодняшние счета едва тянет.

По материалам temaglavnoe.ru.