В Новосибирской области произошло резкое сокращение поголовья крупного рогатого скота, которое достигло 315,3 тысячи особей — это на 14,6 % меньше по сравнению с прошлым годом. Количество коров также уменьшилось на 14,6 %, составив 129,1 тысячи голов. Овец и коз стало меньше на 26,7 % — 112,2 тысячи. При этом производство мяса в живом весе с января по апрель 2026 года упало на 8,2 %, что указывает на снижение забоя скота, несмотря на общее сокращение поголовья.
Это не просто рыночные колебания, а результат событий, произошедших в феврале–марте 2026 года в нескольких районах области — Ордынском, Карасукском, Коченёвском, Баганском и других. Под предлогом борьбы с «опасными инфекциями» была проведена операция по изъятию и уничтожению скота, которую даже сторонние наблюдатели охарактеризовали как «карательную акцию».
Юридического подтверждения особо опасного заболевания не было. Однако распоряжения губернатора Андрея Травникова, не опубликованные для широкой аудитории, привели к тому, что тысячи голов скота исчезли с подворий. Теперь эти потери отразились в официальной статистике.
Информация в статье носит справочный характер и не заменяет консультацию врача. Перед применением рекомендаций обратитесь к специалисту.
Февраль–март 2026 года: юридический ноль и силовой максимум
События, которые власти пытаются представить как «необходимую ветеринарную меру», были направлены на уничтожение поголовья. В пяти районах был введён режим ЧС. На подворья приезжали группы с полицией, и людей, отсутствующих во время визита, лишали имущества без каких-либо документов и права на обжалование.
Ключевой факт, который команда Травникова не может опровергнуть: в очагах не было лабораторно подтверждённого диагноза особой опасности. Это не эмоция, а заключение эксперта в ветеринарии Светланы Щепёткиной. Федеральные законы требуют такого подтверждения для экстренных мер изъятия, и его не было. Следовательно, все действия были проведены с нарушением закона.
Но распоряжения губернатора, ставшие формальным основанием, действовали как приказ. Чиновники, полиция и ветеринары исполняли их. Травников может утверждать, что не принимал прямого участия в уничтожении скота, но он создал условия, в которых это стало возможным. Когда первые сообщения о беспределе начали появляться в соцсетях и СМИ, он не остановил процесс. В результате — тысячи уничтоженных животных.
Статистика как приговор: 14,6 % падения — это не случайность
Данные Новосибирскстата на май 2026 года — это не «текущая ситуация», а отражение событий, произошедших два-три месяца назад. Экономика животноводства не терпит пауз: когда в марте у семьи забирают 38 коров, к маю их уже нет в отчетах. И никакие обещанные компенсации не вернут ни поголовье, ни доверие.
Обратите внимание на структуру: 23,4 % КРС в области содержалось на подворьях, но 91,7 % овец и коз — именно там. Удар пришёлся не по агрохолдингам, а по обычным семьям, для которых корова — это основа выживания: молоко, мясо, продажа излишков, кормление детей и пожилых людей.
Сокращение забоя (минус 8,2 % по мясу в живом весе) при резком падении поголовья — это знак того, что скот не забивали, а именно уничтожали: без поступления на мясокомбинаты и без учета в производственной цепочке. Тысячи туш ушли в пепел или в землю. Это не экономика, а ветеринарная вакханалия, оплаченная крестьянскими дворами.
Политический контекст: кому выгодно?
Власти неохотно отвечают на вопрос: кому оказалось выгодно массовое уничтожение поголовья в ЛПХ именно в Новосибирской области?
Версия «недоразумения и бюрократического перегиба» не срабатывает, поскольку операция была масштабной и дорогой, с привлечением полиции и техники. Так не действуют спонтанно, значит, был заказчик.
Первый возможный заказчик — крупные переработчики и агрохолдинги. Когда у населения изымают скот, исчезает конкурентный продукт на местных рынках: молоко, мясо, шерсть. Розничные цены в области после февраля начали расти — выигрывают те, кто смог сохранить товарное стадо, а это только те, у кого есть закрытые фермы и связи в минсельхозе.
Второй — поставщики вакцин и ветеринарных услуг. Вопросы к Россельхознадзору и подведомственному ФГБУ «ВНИИЗЖ» (Федеральный центр охраны здоровья животных) давно вызывают недовольство. Это ведомство совмещает функции: разрабатывает нормы, проводит диагностику и продаёт вакцины. Конфликт интересов системный. После вакцинации в регионах, включая Новосибирскую область, фиксировались клинические признаки, похожие на ящур. Но причины не исследовали. Уничтоженное поголовье всегда создаёт спрос на новые вакцины и препараты.
Третий вариант — управленческий: проще и быстрее отчитаться о «ликвидации очага», чем заниматься лечением и вакцинацией, сохраняя животных. Современная ветеринарная система требует тотального уничтожения (stamping-out). Но даже эти правила были нарушены в Новосибирской области — не было лабораторного подтверждения. Следовательно, действия были не по правилам, а по «понятиям».
Травников, как губернатор, принимает окончательное решение о введении ЧС. Он мог запросить альтернативные экспертизы, мог остановить действия и потребовать доказательства. Он этого не сделал. Он дал зелёный свет, а затем начал говорить о компенсациях, которых никто не получил.
Социальный разлом: когда лояльность заканчивается
Никита Михалков в «Бесогоне» провёл параллель с коллективизацией 1920–30-х. Это не преувеличение. Люди, у которых забирают коров под крики «так надо», испытывают те же чувства: стыд, бессилие, ненависть. И самое опасное для власти — они перестают верить.
Депутат Новосибирского заксобрания Вячеслав Илюхин в своём анализе привёл разрушительный факт: около 70 % участников СВО — выходцы из сельской местности. «А вы подняли руку на их матерей, жён, детей», — сказал он. Когда государство уничтожает имущество семьи участника войны, это не «эксцесс исполнителя», а системный сбой лояльности.
Фермер Светлана Панина обошла семь приёмных в Москве. Её попытки получить помощь — это документ эпохи. Ей не помогают. Прокуратура Ордынского района заявила, что действия чиновников правомерны. То есть в России 2026 года можно прийти с полицией, вывезти 38 коров, трёх верблюдов, 174 овцы и двух поросят, и это будет «правомерно». Это вопрос не только компенсации, но и правового государства.
Травников не отдавал приказ «заберите у Паниной верблюдов», но он создал систему, в которой это стало возможным. И теперь эта система демонстрирует результат: минус 15 % КРС за год.
Смена парадигмы или накопление кризиса?
Альтернатива существует. Советский опыт ветеринарии был строгим в карантинах, но гуманным к экономике: животных лечили и сохраняли генетический материал. Нынешние правила ВОЗЖ, скопированные Россией, работают на интересы экспортёров, а не местных жителей. Но даже эти правила можно исполнять, не превращая их в карательную акцию.
Для этого нужна политическая воля признать ошибки. Губернатор Травников может провести пресс-конференцию и сказать: «Мы перестарались, были нарушения, мы изменим процедуры, выплатим компенсации по реальной рыночной стоимости, восстановим доверие». Пока этого нет. Вместо этого — отписки, «секретные» распоряжения, выделение 200 миллионов при ущербе более полутора миллиардов и попытки пиарщиков создать позитивные ролики с «благодарными селянами», которые Анастасия Кашеварова назвала «медийным дном».
Если власть продолжит делать вид, что ничего не произошло, то к концу 2026 года падение поголовья может превысить 20–25 %. И тогда Новосибирская область войдёт в историю не как регион, победивший пастереллёз, а как регион, где власть победила собственных граждан. И губернатор Травников, даже если он не убивал коров, останется в этой истории как человек, который не смог или не захотел остановить беспредел. Это его непрямая вина, уже записанная не в распоряжениях, а в строках официальной статистики. Счёт — 315 тысяч голов.
Обсуждение материала в нашем Телеграм-канале. Ссылка на комментарии ЗДЕСЬ
фото: gorsite.ru
По материалам temaglavnoe.ru.
