Дождливая погода, холод, уютный зал. Философ Борис Межуев начинает с шутки: наконец-то погода совпадает с настроением — не стыдно провести время в помещении на лекции. Но формат сегодня необычный. Это не обычный разговор, а полноценный лекторий. Фёдор Лукьянов, ведущий и главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», объясняет: тема — тёмное просвещение — относительно новая, и хотя многие слышали о ней, не все понимают, о чем речь. Это важно, так как это один из ключевых аспектов современной американской политики. Трамп — не одиночка, он лишь симптом, а вот что за симптом — предстоит разобраться. Предупреждаем: текст может показаться сложным, неподготовленный читатель может запутаться. Поэтому, если у вас ограниченные возможности, рекомендуем перейти к другой статье.
Межуев сразу уточняет: его лекция — не результат специализированного изучения этой темы, а следствие подхода, который он с коллегами называет «интеллектуальным расследованием». Необходимо погрузиться в совокупность идей, понять противоречия и описать, частью какой более широкой проблемы они являются.
Просвещение умирает — да здравствует просвещение?
Информация в статье носит справочный характер и не заменяет консультацию врача. Перед применением рекомендаций обратитесь к специалисту.
Межуев начинает издалека. В современной философии активно обсуждаются вопросы о просвещении. Книги с названиями «Канун просвещения», «Конец просвещения», «Поминки по просвещению» выходят одна за другой. Слово «просвещение» постепенно вытесняет устаревший термин «модернити» или «современность» — хотя речь идет об одном и том же. Но именно благодаря новым определениям «просвещение» становится всё более популярным.
Становится модным говорить о «контрпросвещении» — термин, который Исайя Берлин популяризировал в 1973 году. Ведутся споры: действительно ли контрпросвещение существовало? И продолжается ли оно?
Существует также термин «консервативное просвещение» — его предложили представители Кембриджской школы, включая Джона Покока. Идея заключается в том, что существует не только радикальное французское просвещение с его рационализмом и атеизмом, но и умеренное консервативное просвещение. Покок считал, что это чисто английский феномен.
И вот в этом контексте появляется термин «тёмное просвещение» — Дарк Энлайтмент.
Ник Лэнд и рождение термина
Термин появился в 2012 году, когда британский философ Ник Лэнд опубликовал эссе «Тёмное просвещение». Но сам по себе термин мог остаться философским курьезом. Межуев подчеркивает, что широкая популярность пришла именно после второй победы Трампа и особенно после появления на второй позиции вице-президента Джей Ди Венса, который связан с рядом интеллектуальных кругов.
Но самое удивительное, по словам Межуева, даже не то, что это стало сенсацией, а то, что это стало единственной сенсацией. На протяжении двух лет в интеллектуальных кругах практически не обсуждают ничего, кроме тёмного просвещения. Это главный интеллектуальный феномен Запада.
При этом сам термин — просто самый яркий бренд среди множества названий. Есть «неореакционизм», «новая реакция», «акселерационизм» — и все они отражают одно явление. Некоторые названия имеют американское происхождение, другие — британское. И это не случайно.
Из чего сложилось тёмное просвещение
Здесь Межуев произносит свой главный тезис, который будет разворачивать на протяжении всей лекции.
Тёмное просвещение возникает из смешения двух течений. И не просто смешения, а глубокого переформатирования.
Первое течение — американское либертарианское правое. Не либеральное, а именно либертарианское. Межуев специально уточняет: в американском политическом языке это четко разделенные понятия. Либерализм — это скорее левое движение, нечто вроде европейской социал-демократии. Либертарианство — это правые убеждения: бизнес должен быть освобождён от всех государственных ограничений, включая социальные. Такие люди обычно занимают либеральные позиции по социальным вопросам — они терпимы к однополым бракам и миграции. Но экономика должна быть свободной от государственного контроля, бизнесу и отдельным сообществам нужно дать максимальную свободу.
Второе течение — постмодернистско-европейское левое. Это люди, опирающиеся на Делёза, Батая и другие постмодернистские идеи, но адаптирующие их в правом ключе. Всё элитарное, что содержалось в постмодернизме, освобождается от левых связей и связывается с правыми элитаристскими идеями. Откровенно и последовательно. Оказывается, что идеи этих философов можно просто интерпретировать не в левом, а в элитарно-правом ключе. Иногда это удается, иногда нет — но это работает.
Из соединения этих двух течений и возникает странное движение, представители которого до определённого момента даже не пересекались.
Главные лица
Межуев представляет двух наиболее известных фигур.
Кёртис Ярвин — американский блогер, который начинал под псевдонимом Менциус Молдбаг. Программист по профессии, он стал популярным политическим блогером. В России вышла странная пиратская книжка под названием «Тёмное просвещение», в которой перепутаны его тексты, тексты о нём и против него — «чудовищное что-то».
Ник Лэнд — британский философ, автор термина. Он стал известен в России после телебеседы с Александром Дугиным, где они нашли общий язык.
Интересный факт: Ярвин и Лэнд встретились впервые только в феврале 2026 года. До этого они никогда не пересекались. И, возможно, больше не увидятся. Межуев подчеркивает: представление о тёмном просвещении как о едином интернационале — это искусственная конструкция. Хотя Лэнд, когда писал своё эссе в 2012 году, уже ссылался на блог Ярвина и опирался на его идеи.
Отрицание демократии — первый тезис
Межуев переходит к четырём тезисам, которые объединяют это движение. Первый — отрицание демократии.
Ключевой фигурой здесь является Ханс-Герман Хоппе, самый старший из всей группы, немец по происхождению, ныне проживающий в Азии, покинувший Европу. В 2001 году он написал книгу «Демократия — низвергнутый бог». Это своего рода катехизис тёмного просвещения.
Хоппе предсказал, что авторитарные страны, включая Китай, будут развиваться быстрее демократических. Демократия плоха тем, что не способствует развитию страны и не позволяет совершить рывок в будущее — например, полететь на Марс. Она держится на недемократических методах.
На этих идеях строит свой антидемократический пафос Кёртис Ярвин. Он написал «манифест формализма»: формализм — это представление о том, что государство должно быть устроено максимально авторитарно, но не в виде вождя, а как «камерализм».
Межуев объясняет: в таком государстве должно быть ограниченное число людей, принимающих решения. Государство должно функционировать как корпорация. Должен быть СЕО — генеральный директор, принимающий решения, а круг акционеров — олигархи, помогающие главе государства принимать нужные решения. Как в любой корпорации: есть стейкхолдеры, есть нанятый директор, который не может пойти против совета акционеров.
Идеальный пример для Ярвина — Фридрих II Прусский, эпоха, когда Пруссия стремительно развивалась как военная и технологическая держава, и именно Фридрих был покровителем Просвещения, принимая французских философов.
Питер Тиль сформулировал эту мысль ещё жёстче: демократия несовместима со свободой. Свобода — прежде всего свобода бизнеса и самоопределения, а это противоречит идее выборов и равного избирательного права. Необходимо отказаться от демократии, чтобы воцарилась настоящая свобода.
Отрицание равенства — второй тезис
Межуев переходит ко второму тезису. Он упоминает Майкла Анисимова — фигуру с русской фамилией, которая была известна в 2015 году, но затем исчезла.
Равенство — тормоз. Идея равенства людей, правового, биологического, равенства способностей и IQ — это ложная идея, и Запад должен от этого избавиться. Эти взгляды имеют критическое отношение к христианству, от которого должно освободиться Просвещение. Элемент христианства — представление о равенстве.
Межуев подчеркивает, что сторонники тёмного просвещения обычно не говорят о расовом неравенстве открыто. Есть движение «альтернативное право» — Альтрайт, сторонники расовой сегрегации, но тёмное просвещение избегает этого вопроса. Они не утверждают, что являются расистами, хотя идея о различии IQ у народов сближает их с альтрайтерами. Главное другое: тёмное просвещение в каком-то смысле — идеология интеллектуалов, которые чувствуют себя социально забитыми. С развитием технологий и искусственного интеллекта они верят, что произойдет переворот: люди с высоким IQ займут лидирующие позиции. Нужно лишь избавиться от левых идей и социализма.
Межуев шутит: «Я не сторонник тёмного просвещения, это для меня противники, но когда я говорю что-то в лекции, я увлекаюсь идеями, которые пересказываю». Кто-то из зала шутит: «Поздно, уже всё», и Межуев смеётся: «Да, уже всё. Это у меня профессионально — я историк философии».
Детерриториализация — третий тезис
Третий тезис — детерриториализация государств. Эта идея взята у Делёза и Гваттари из книги «Тысяча плато». Смысл: необходимо создать новые формы государства, выйти за пределы обозначенной территории.
Если говорить проще, нужно отказаться от представления о суверенности государств, но не в том смысле, чтобы подчинить их мировому правительству, а в том, что люди имеют право жить в тех сообществах, где хотят, и у бизнеса есть возможности создавать такие сообщества — например, в Латинской Америке, общества без налогов и с особыми правилами.
Бизнес имеет право создавать государственные образования. Межуев упоминает, что Питер Тиль и другой человек, Питер Фридман, реализуют проекты в Латинской Америке по созданию закрытых коммьюнити, независимых от внешнего воздействия.
«Право ухода, а не участия», — формулирует Межуев. В этих государствах можно покинуть их, но не обязательно, что у вас будет возможность их изменять.
Также Межуев упоминает термин Ярвина — «собор» (The Cathedral). Это неформальная группа интеллектуалов, определяющих общественное мнение и навязывающих идеи равенства и многообразия. Необходимо бросить вызов этому собору. Эта идея была укоренена в немецком консервативном сознании, например, у Хельмута Шельского, который ещё в 1975 году писал об интеллектуалах как о «новом клире». Однако Ярвин выразил это в доступной блоговой форме.
Акселерационизм — четвёртый тезис
Четвёртый тезис — акселерационизм. Он в основном связан с Ником Лэндом, хотя существует и левое направление в акселерационизме. В рамках тёмного просвещения это именно правый акселерационизм.
Мысль проста: Запад не может победить своих цивилизационных соперников. Он не способен их обогнать. Не может повторить успех, как это было с Советским Союзом в информационной войне, в космосе, в технологическом развитии. Причина — демократическая форма правления, представление о равенстве и необходимости совместного обучения. Чтобы изменить ситуацию, нужно ускорить время.
Ключевые фигуры здесь — Питер Тиль и Алекс Карп, автор книги «Технологическая республика» (в соавторстве с другим автором). В ней утверждается, что Кремниевая долина должна отказаться от анархизма и либерализма, понять, что будущее бизнеса — в союзе с американским государством, особенно с Пентагоном. Чем Тиль, как известно, успешно занимается, включая украинские дела.
Межуев иронизирует: «Я не понимаю, чего они призывают — может, это что-то новое, но они утверждают, что нужно делать это открыто и прямо».
Интеллектуальные корни
Межуев переходит к интеллектуальным предкам движения. Он показывает слайд с портретами.
Томас Карлейль — любимый мыслитель Ярвина. Пафос героев-одиночек, совершающих прорывы в истории. «Лев Толстой пришёл бы в ужас от тёмного просвещения, но сейчас не его время».
Мюррей Ротбард — гуру американского либертарианства. Его ценят, но считают, что либертарианство слишком сдерживалось, чтобы прямо сказать, что для свободы бизнеса демократия не нужна.
Жиль Делёз — на него опирается Джастин Мерфи, молодой философ, написавший о нём книгу. Мерфи интерпретирует Делёза в правом ключе, реабилитируя понятие мазохизма как примат контрактных отношений, не подлежащих внешним институтам. Это идеальное общество. Связка Делёза с левым сознанием была условной — там нет ничего особенно левого, их идеи можно прочитать как правые.
Жорж Батай — на него опирается Лэнд. Книга Лэнда «Жажда аннигиляции» переведена на русский, но Межуев признаётся: «Я пытался это читать, но не смог. На четвёртой странице меня охватила жажда чего-то другого. Это невозможно читать». Но мысль Батая проста: трансгрессия и преодоление моральных норм — основа жизни и искусства. Зло — онтологическая категория, связанная с высшим. Необходимо отказаться от левой утопии, как у Сартра, и позволить части людей быть свободными от моральных институтов.
Рене Жирар — серьёзный католический мыслитель, скончавшийся в 2015 году, который сейчас популярен из-за влияния на Питера Тиля, который учился у него в Стэнфорде. Его миметическая теория: люди подражают поведению других, включая насилие. В христианстве насилие перенаправлено в религиозный символ, что позволяет обойтись без реальной жертвы.
Но у Жирара есть ещё одна мысль: подражание становится интенсивнее, когда исчезают социальные барьеры. Гомогенизация общества — это угроза, так как в такой ситуации мимесис насилия становится более вероятным. Неизвестно, связывал ли это Жирар с политикой, но это легко вычитывается: гомогенизация — шаг к социальной катастрофе.
Главное — реванш интеллектуального класса
И здесь Межуев переходит к тому, что считает самым важным в тёмном просвещении. Это не просто набор пугающих идей. Это — ответ на вопрос, который его мучил с 1994 года.
Межуев вспоминает: «Интеллектуальный класс находится в низине своего влияния. Я всё время ждал, откуда придёт реванш. Раньше он опирался на рабочее движение, на марксизм. Это обеспечивало ему влияние, которое он утратил в капиталистическом обществе. Но так как рабочее движение больше не представляет силу — на что опереться?»
И тёмное просвещение нашло ответ: на искусственный интеллект. «Захватив контроль над этим искусственным интеллектом, мы наконец осуществим тот самый долгожданный реванш». Искусственный интеллект становится новой атомной бомбой в руках интеллектуалов.
Единственная задача — освободиться от старого мира. От Маркса, от христианства, от всех гуманистических идей, которые не дают умным людям почувствовать себя настоящей элитой.
«Был Эммануэль Валлерстайн, который в 1994 году сказал, что западная капиталистическая миросистема рано или поздно отбросит либеральные ценности, чтобы выжить. И когда я услышал о «тёмном просвещении», я понял, что Валлерстайн был хорошим пророком».
Встреча в Вашингтоне
16 февраля 2026 года в Вашингтоне состоялась встреча Кёртиса Ярвина и Ника Лэнда — они встретились впервые. Им задали вопрос о политических перспективах тёмного просвещения.
Межуев отмечает, что оба дали сдержанные ответы. Ярвин сказал, что это может быть «консервативная утопия», и что «история не закончилась в понимании Фукуямы». Но в его ответе чувствовалась усталость. «Едва ли он будет штурманом будущей бури».
Лэнд сказал примерно то же самое — что необходимо правительство с ограниченным кругом лиц, принимающих решения.
А вот
