Июньские данные выглядят обнадеживающе для чиновников: профицит составил 196 миллиардов рублей, в то время как в прошлом году был дефицит в 357 миллиардов. Но не стоит обманываться — эти цифры скрывают серьезные проблемы в экономике. Минфин не стал экономить, напротив, расходы в июне достигли рекорда, превысив прошлый год на 427 миллиардов. Дело в том, что доходы резко возросли почти на триллион рублей, что создало иллюзию благополучия.
Теперь о том, откуда взялся этот триллион, потому что здесь кроется основной обман. Из 792 миллиардов рублей прироста почти 300 пришлось на НДС, налог на потребление, который растет гораздо быстрее, чем реальный торговый оборот.
Еще 353 миллиарда — это прочие доходы: дивиденды, штрафы, пошлины, которые нельзя считать стабильными источниками дохода.
Информация в статье носит справочный характер и не заменяет консультацию врача. Перед применением рекомендаций обратитесь к специалисту.
Налог на прибыль добавил всего 47 миллиардов, НДФЛ остался на прежнем уровне, а акцизы показали отрицательный результат.
Что это означает? Профицит июня не является результатом здорового экономического роста, а лишь временной мобилизацией административных ресурсов и потребительских средств.
Первое полугодие стало антирекордом за всю историю наблюдений. Дефицит составил 5,73 триллиона, хотя два года назад мы находились в состоянии профицита.
Цифры говорят сами за себя: увеличение расходов привело к ухудшению на 3,37 триллиона, в то время как рост доходов компенсировал лишь 1,03 триллиона. Мы тратим в три раза быстрее, чем зарабатываем.
Уже выполнено 151 процент годового плана по дефициту, а план по расходам, как обычно, перенесен на декабрь и точно не будет выполнен. При этом, с учетом инфляции, реальные доходы практически не изменились, а реальные расходы выросли почти на десять процентов. Бюджет просто проедает будущее.
Зависимость от нефтегазового сектора продолжает уменьшаться. За полгода нефтегазовые доходы снизились на 22,7 процента, их доля в общих сборах упала с 26,9 до 19,7 процента всего за год.
Ненефтегазовые доходы растут, но кто их поддерживает? Вновь НДС — плюс 30 процентов, НДФЛ — плюс 24 процента. Это означает, что нагрузка перекладывается с экспортной ренты на внутреннего потребителя и зарплаты. Чтобы выполнить годовой план, Минфину нужно во втором полугодии собрать 21,66 триллиона, из которых нефтегазовые составляют 5,26 триллиона с необходимым ростом на 40 процентов по сравнению с прошлым годом. Но при текущей ситуации это невозможно: годовые нефтегазовые доходы уже сейчас не дотягивают до плана почти на полтора триллиона. Провал плана — вопрос лишь степени.
Теперь о главном сигнале тревоги — рынке ОФЗ. Минфин дважды отменил аукционы за месяц, ссылаясь на стабилизацию. Но на самом деле это бегство от реальности. Государство не хочет занимать под 16-17 процентов годовых, которые требует рынок. При том, что ключевая ставка снижена до 14,25, длинные бумаги требуют премии в 200-250 базисных пунктов.
Рынок не верит Центральному банку, не верит в быстрое снижение инфляции и требует плату за риск. Это создает замкнутый круг: дефицит требует заимствований, заимствования давят на цены облигаций, повышая доходности, а высокие доходности увеличивают процентные расходы бюджета, что требует еще больших заимствований. Отмена аукционов — это признание того, что Минфин попал в этот круг и пока не знает, как выбраться.
И отдельная тема — инфляция и ставка. Бензин за неделю подорожал более чем на два процента, дизель — почти на три с половиной, а овощи выросли на четыре процента в середине лета. И Центральный банк держит ставку на уровне 14,25, реальная ставка около восьми-девяти процентов, что очень жестко для экономики с прогнозом роста в один процент.
Но ставка не может произвести бензин, не может восстановить НПЗ и не может увеличить импорт. Базовая инфляция уже замедлялась в апреле-мае, текущий скачок создается именно дефицитом топлива и овощей. Центральный банк продолжает пытаться решить структурный коллапс монетарными инструментами. Это похоже на то, как ставить вентилятор перед человеком, замерзающим в проруби — чтобы не перегрелся.
Во втором полугодии на расходы остается 19,72 триллиона, что на десять процентов меньше, чем в прошлом году, и почти на двадцать процентов ниже среднемесячного темпа первой половины года. Чтобы выйти из дефицита 5,73 триллиона в профицит почти два триллиона за шесть месяцев, это невозможно, так как основная часть расходов, как всегда, придется на декабрь. Такой маневр возможен только через экстремальное сокращение, которое повторит сценарий конца прошлого года, но в гораздо более жестком формате.
Бюджетная структура работает на разрыв. Резервный буфер сжимается, региональные бюджеты начинают терять доходы, возникает риск вертикального фискального разрыва. Политическая аритмия — оттягивание коррекции курса или параметров бюджета — сделает эту коррекцию более резкой и неконтролируемой.
Мягкий курс закроет дыры за счет инфляционного налога, жесткий — задавит экономику. Ставка в 14,25 — это не решение, а симптом проблемы. Мы входим во второе полугодие не с надеждой на профицит, а с осознанием, что цена этого профицита — рост недоверия к длинному рублю, который рынок уже закладывает в ОФЗ под 16-17 процентов. Это не инвестиционная возможность, а плата за будущее, которого мы пока не видим.
